Наша победа. Моя история


ОТМЕТКИ НА КАРТЕ, КАК ШРАМЫ НА СЕРДЦЕ

Великая война не обошла стороной, пожалуй, ни одну из семей нашей Родины. Дети и внуки хранят память о подвиге отцов и дедов, передавая из поколения в поколение рассказы ветеранов о фронтовых буднях. Одним из солдат Победы был Антон Ефремович ИЩУК, отец Валентины КОЗАКОВОЙ, вахтера на ГП­13 Управления по эксплуатации вахтовых поселков ООО «Газпром добыча Уренгой».

— Мой отец родился на Украине, в Хмельницкой области, 23 января 1926 года, — рассказывает Валентина Антоновна. — И сразу же после достижения совершеннолетия, 23 февраля 1944 года, он был отправлен на фронт. Весь свой боевой путь отец прошел в танковых войсках, пропахав гусеницами тысячи километров дорог и бездорожья. А в вещмешке у него хранилась аккуратно сложенная карта Европы, на которой молодой боец отмечал освобожденные города Белоруссии, Польши, Чехии, Германии… Отметки оставались не только на карте, но и на сердце — ведь в сражениях за эти города солдат терял товарищей.

23 сентября 1945 года. Антон Ищук. Млада-Болеслав, Чехословакия

23 сентября 1945 года. Антон Ищук. Млада-Болеслав, Чехословакия


Изрядно потрепанной карта вернулась с Антоном Ефремовичем в Советский Союз и стала уникальной реликвией, которую до сих пор бережно хранят его потомки. Рассматривая ее, ветеран рассказывал, как под Прагой он с двумя товарищами отправился в разведку (хоть и танкист) и привел ценного «языка», за что впоследствии получил медаль «За освобождение Праги». Там же, во время боев за столицу Чехословакии, Антон Ефремович получил два из трех своих боевых ранений. Война оставила шрамы на его обеих ногах и на груди, поэтому с фронта солдат вернулся инвалидом…

Третьей раной Антон Ефремович обязан боям за взятие Берлина, за которые Родина его также отметила медалью. Он лично видел, как был поднят советский флаг над Рейхстагом, ознаменовавший разгром фашистской Германии. Однако «родная хата» дождалась героя не скоро — до 1947 года боец принимал участие в разминировании полей и лесов Европы, чем наверняка спас еще не одну человеческую жизнь.

7 апреля 1945 года. Антон Ищук с другом Павлом Пушкаревым

7 апреля 1945 года. Антон Ищук с другом Павлом Пушкаревым


— И не всегда спасенные отвечали благодарностью, — передает слова отца Валентина Антоновна. — Во время уличных боев в Берлине отец и его сослуживцы спасли из-под руин немку с двумя маленькими детьми. Они жили неподалеку, поэтому советские солдаты отвезли юных берлинцев и их мать домой. Там их встретил дедушка, который горячо благодарил наших воинов за помощь и гостеприимно предложил им кров. Однако Антон Ефремович, за годы войны научившийся понимать немецкий, услышал фразу о том, что под покровом ночи незваных гостей нужно убить. Солдаты оставили фуражки в доме, чтобы создать видимость временного отсутствия, вышли якобы покурить и покинули вероломного хозяина. Этот случай ветеран вспоминал без злобы, лишь радуясь счастливому спасению. Что поделать, война немыслимо ожесточает людей…

В семье Антона Ефремовича было пятеро сыновей, четверо из них ушли на фронт и, как это ни удивительно, все возвратились домой живыми. Не иначе, помогли молитвы бабушки, которая всю войну просила за них Господа.

Несмотря на инвалидность, молодой ветеран войны и не помышлял сидеть сложа руки и греться в лучах славы. Он выбрал немного необычную для мужчины профессию — стал бухгалтером. Победив армию Гитлера, он смог успешно покорить и совершенно другую стихию — цифры, балансы, отчеты. На протяжении многих лет трудился на Славутском лесохимическом заводе, где дослужился до должности главного бухгалтера. На многократно заслуженную пенсию Антон Ефремович ушел лишь в 1984 году, хотя руководство всячески уговаривало его поработать еще. Но ресурс человеческого организма не беспределен… Раны, лишения войны и послевоенных лет дали знать о себе, и уже в 1985 году отец Валентины Антоновны ушел из жизни.

В памяти дочерей, внуков, родственников, друзей он остался не только защитником Оте-
чества, но и просто добрым, справедливым и разносторонним человеком. Антон Ефремович мог не только поделиться фронтовыми историями или помочь коллегам по работе разобраться в сложной отчетности, но и со знанием дела рассказать об истории нашей Родины. Как вспоминает Валентина Антоновна, внуки после этих рассказов всегда получали пятерки… А еще он никогда не проходил мимо, если видел, что кто-то нуждается в помощи.

Именно такие ветераны Великой Отечественной войны, как Антон Ефремович Ищук, остаются живым примером подвига советского народа в те годы, когда решалась судьба Отечества. Пока память о них жива, никому не удастся исказить историю великой Победы…


«ЭХ, ПУТЬ-ДОРОЖКА ФРОНТОВАЯ...»

Александр БУЛАХ, сотрудник Управления технологического транспорта и специальной техники Общества «Газпром добыча Уренгой» — потомственный водитель. Его отец, Николай Булах, работал водителем­дальнобойщиком. Начал же династию дед Александра Николаевича — Алексей Булах, который и обучил сына и внука мастерству управления автомобилем. Алексей Митрофанович всю жизнь трудился
на паровозоремонтном заводе города Изюм Харьковской области. Но было это в мирное время…



1941 год. Оборона Москвы. На это время пришлись страшные морозы

1941 год. Оборона Москвы. На это время пришлись страшные морозы



Родившийся в 1908 году, Алексей Митрофанович не мог не попасть на фронт в тяжелое для страны время. Но его военная служба в рядах Красной армии началась не в 1941 году, как для подавляющего большинства его современников, а в 1938-м, в год начала пограничных конфликтов на реке Халхин-Гол между Советским Союзом и Японской империей. Первая военная кампания прошла для Алексей Булаха удачно, и вскоре он вернулся домой — к супруге и четырехгодовалому сыну. Однако налаживать мирный быт воссоединившейся семье предстояло недолго: в июне 41-го случилась война.

Алексея Митрофановича мобилизовали на фронт вместе с его верным рабочим «другом» по заводу — автобусом ЗИС-8. За рулем этой машины он участвовал во многих военных операциях: на родной Украине, в битве под охваченной лютыми морозами Москвой (за оборону которой
впоследствии был награжден медалью), в тяжелейших сражениях при взятии Кенигсберга... В разгар схваток вместе с «боевым товарищем» они спасали жизни раненых солдат, вывозя их в госпитали. При наступлении на этом же автобусе перевозились грузы с оружием, патронами и другим армейским имуществом.
1944 год. Алексей Булах (в центре) с боевыми товарищами

1944 год. Алексей Булах (в центре) с боевыми товарищами



Среди таких военных будней, на самом деле ежедневно смертельно опасных, нашлось место и, казалось бы, необычной, неожиданной истории — наглядному примеру выполнения офицерского долга.

В 1942 году Алексей Булах получил боевое задание — при отступлении Красной армии вывезти из госпиталя раненых офицеров высокого ранга, высший командный состав — полковников и генералов. Учитывая немалую вероятность попасть на фашистский контрольно-пропускной пункт на территории Украины, один из пассажиров пообещал водителю в случае успешного выполнения миссии представить его к званию Героя Советского Союза. Надо отметить, что в начале войны медалями и орденами редко награждались даже офицеры, не то что сержанты, в звании которого находился Алексей Митрофанович. Уже под самый конец маршрута показался один из немецких кордонов.

— Я слышал, как сзади разбиваются стекла — это выпрыгивали из машины наши командиры, которые не хотели сдаваться в плен врагу, — вспоминал в рассказах потомкам Алексей Булах. — Автобус остановили офицер и несколько автоматчиков. В мертвой тишине немец, рассматривая нарисованный на бортах и крыше крест, спросил на русском языке «Красный крест»? После чего отдал приказ солдатам открыть шлагбаум. Долгое время водитель с пассажирами ехали молча… Тишину прервал один из генералов, вслух поделился своим мнением:

— Товарищи, вы понимаете, как сейчас, в это тяжелое время, работает НКВД. Если хоть кто-то из присутствующих скажет, что нас пропустили немцы, нас всех расстреляют.

И Алексей Митрофанович об этой истории — редчайшем случае выполнения армией страны-агрессора в Великой Отечественной войне международных договоренностей о военнопленных и раненых, — не рассказывал несколько десятков лет, поведав об этом семье на 30 годовщину Победы. По-мужски, сдержав свое слово, поступил и советский офицер — спустя год Алексей Булах получил обещанную за выполнение задания награду — не Героя Советского Союза, но орден Красной Звезды…

О Дне Победы сержант Булах узнал, уже будучи на Урале — после взятия Кенигсберга их дивизию отправили в Маньчжурию, снова на войну с Японией. Весь этот путь — больше половины Евразии — он прошел на все том же ЗИС-8 и перед отбытием на Родину оставил его на северо-востоке Китая. Домой солдат вернулся целым и невредимым в 1946 году. После столь долгого его отсутствия 11-летний сын Николай не сразу узнал отца. Своему сыну — Александру Николаевичу он впоследствии рассказывал:

— В один день я увидел на подъезде к городу повозку с военным. Подбежал к ней и, следуя интуиции, спросил: «Вы мой папа»? Он в ответ сказал «да». В тот момент я заплакал.

9 Мая для Алексея Митрофановича, вернувшегося на работу на паровозоремонтный завод и удостоившегося там звания лучшего водителя, стал священным праздником. Как и для всех его родственников — Булах из тех редких семей, в которой воевали все взрослые, и каждый из них вернулся домой живым.

Так, к примеру, на передовой сражался Александр Евстигнеев, свояк Алексея Булаха, служил в авиаполку. Его Ил-2 подбивали семь (!) раз, ведь именно штурмовики первыми шли в атаку, «зачищая» потенциальную угрозу для остальных самолетов. И каждый раз он приземлял машину, а не выпрыгивал из нее с парашютом — при тех низких высотах, на которых ходили легендарные советские штурмовики, вероятность того, что парашют не раскроется, была очень высокой. Один раз в кок винта самолета попал зенитный снаряд, не разорвавшийся по счастливой случайности. Напарникам Александра, стрелкам-радистам, везло, к сожалению, гораздо меньше — это очень опасная специальность, и риск не вернуться с очередного вылета для них был необычайно велик. «Своими жизнями они, по сути, спасали и защищали меня», — говорил с бесконечной благодарностью
о самоотверженных боевых товарищах Александр Евстигнеев. К слову, в этом же полку оружейницей служила и супруга аса.

На каждый День Победы у большого дружного семейства была особая традиция — ходить в гости к жившему по соседству генерал-лейтенанту Богдану Колчигину, выдающемуся российскому и советскому военачальнику, отдавать ему честь, поздравлять с праздником и отмечать великое событие за небольшим столом в вишневом саду. Потом — обязательное участие в факельном шествии — уникальном и очень красивом процессе, проходившем из советских городов только в Керчи и Изюме. Шествие завершалось в мемориальном комплексе на горе Кременец.

Послевоенные годы. Семейное фото Алексея Булаха (внизу слева)

Послевоенные годы. Семейное фото Алексея Булаха (внизу слева)



…Такова история одного из миллионов героев, самоотверженно защищавших Родину — с винтовкой в руках, за рулем автомобиля, за штурвалом самолета, с носилками в руках… Конечно, почти десять лет войны, почти десять лет тяжелых переживаний, лишений, страшных боев и смертей товарищей, невозможно уместить в одну газетную страницу. Важно, что бессмертный подвиг народа, каждого, кто отбивался от захватчиков и освобождал Европу от фашизма, не забыт. И передавать память об этих подвигах силы духа — святая обязанность каждого поколения потомков народа-освободителя.

Фронтовое письмо жене и сыну. Из-за нехватки бумаги оно было написано на небольшой открытке

Фронтовое письмо жене и сыну. Из-за нехватки бумаги оно было написано на небольшой открытке



Мамиев Батырбек Гусейханович

Передо мной приятная симпатичная женщина с чуть смущенной улыбкой. Во всем облике — сдержанность и спокойная уверенность. В руках — фотографии, страницы газет и листы с фотокопиями документов времен Великой Отечественной войны. В них — судьба ее дедушки, воевавшего и погибшего за свою землю, свой народ и свою семью. Историю, которую нам рассказала Майя МАМИЕВА, заведующая хозяйством Управления по эксплуатации вахтовых поселков, не назовешь уникальной — схожих тысячи и тысячи, есть лишь одно «но»: длилась она почти 75 лет. И все эти долгие годы имя Батырбека МАМИЕВА было для семьи почти священным. Оно и сегодня остается для его потомков символом мужества и верности долгу.


О своем дедушке Батырбеке, который ушел на войну с фашистами и не вернулся, маленькая Майя знала с самого раннего детства. Она, как и три ее родные сестры, хорошо представляла себе дедушку по рассказам отца и его тети — добрый, работящий, заботливый брат и супруг. И всего шесть дней исполнилось его новорожденному сынишке, когда Батырбек из родного дагестанского селения Костек отправился в Ленинградский военный округ — так началась его служба в Красной Армии. Это был ноябрь 1939 года, время советско-финской войны. Именно туда, в самый очаг сражений и попал молодой горец. Воевал отчаянно, был ранен. После госпиталя свой короткий десятидневный отпуск он провел в родном селе среди самых близких и дорогих людей. Уходя, наказал жене ждать его и беречь сына. Тогда никто из друзей и родных и подумать не мог, что видели они Батырбека в последний раз…

Как следовало из единственного письма, отправленного домой, он вернулся в ту же часть, где и служил. Текли обычные армейские будни… А потом было 22 июня 1941 года.

С надеждой и страхом, который никто из домочадцев старался не показывать, родные ждали весточки от любимого брата, сына и мужа. Во фронтовых сводках было одно — враг наступает, и вся тяжесть военного положения, переплетенная с болью от разлуки с дорогим человеком, легла на плечи каждого в этой семье. Спустя несколько месяцев с начала войны почтальон принес в дом горькую весть: Мамиев Батырбек Гусейханович пропал без вести в июле 1941 года. Было ему 28 лет…

Завершилась война. Отгремели салюты. Страна поднималась из руин, и жизнь, непростая, с лишениями и трудностями, но все-таки — жизнь, продолжалась. Вырастила сына любящая Ильмухан, как и обещала когда-то мужу. Еще и двадцати лет не было Гусейхану, когда он — уже самостоятельно — начал разыс­кивать отца. Надежды на то, что он жив, уже не осталось, но для юноши узнать о судьбе родителя и найти место, где он похоронен, стало делом чести и сыновьего долга. Запросы, письма, свидетельства, архивы — результатов не было никаких. А годы текли рекой… И уже подрастающие дочери Гусейхана по крупицам собирали информацию о старшем сержанте Батырбеке Мамиеве, пропавшем без вести в войну, — о дедушке, которого знали лишь по рассказам взрослых, но при этом уважали и очень им гордились.

— Я школьницей состояла в отряде следопытов, и мы занимались сбором сведений о наших земляках, которые не пришли домой с той страшной войны, — рассказывает Майя Мамиева. — Переписывались с ребятами из других городов Советского Союза, обменивались данными, вели совместные поиски. Именно тогда, как нам показалось, мы нашли тоненький след, ведущий нас к местам захоронений советских солдат в Ленинградской области. Мы просто жили этой надеждой. Папа поехал туда, но вернулся разочарованный и подавленный — к сожалению, информация не подтвердилась.

В другой раз, как показалось, некие сведения промелькнули в одной из радиопередач. И снова — поездки, встречи, расспросы. И вновь безрезультатно.

Многие годы семья вела поис­ки, постепенно все же смиряясь с мыслью, что по прошествии стольких лет вряд ли удастся получить достоверные сведения о родном человеке. Уходили из жизни близкие, и Гусейхан Мамиев стал самым старшим представителем рода. Ему было 74 года, когда вдруг случилось невероятное.

Однажды в гости зашла соседка. С газетой. Называлась газета «Новое дело», а на ее страницах были размещены списки жителей Дагестана, погибших в фашистских концентрационных лагерях в годы войны. Там, среди множества знакомых и незнакомых имен и фамилий «Списка Касимова» — как колокольный набат — Мамиев Батырбек Гусейханович. Нашли.

Затем стали известны и подробности. Саперный батальон, в котором служил Батырбек, находился накануне войны в городе Драгичи, что на 100 километров восточнее Бреста. Там проходили военные учения, и 21 июня 1941 года батальон располагался в летних приграничных лагерях. Соответственно, Батырбек Мамиев был в рядах тех, кто принял на себя первый мощный удар вражеских сил. Умер он в ноябре 1942 года в концентрационном лагере, базировавшемся на территории германского города Айзенах.

Год 2014. Кладбище советских военнопленных в местечке Айзенах. Более семидесяти лет прошли, прежде чем сын, уже сам ставший дедушкой, смог найти и посетить место, где похоронен отец. На одной из пятидесяти надгробных плит — имена 24 узников лагеря, среди которых — Батырбек Мамиев. По горс­кой традиции привез Гусейхан на могилу горсть земли и воду из родного села. Долго стоял у надгробия один… Отец и сын. Эти священные узы не могут разрушить ни война, ни люди, ни даже эпохи…

…Майя Мамиева рассказывает о папе и дедушке, о том, как свято для их семьи все, что касается войны и Победы, говорит, как важно помнить тех, кто ради будущих жизней отдал свою, и ее глаза блестят от слез, как за прозрачными стеклышками. «Наверное, нас так воспитали…» — добавляет она, и я понимаю, что ее сыновья воспитаны точно так же.

Младший Шамиль учится в кадетском классе, и слова «честь», «патриотизм» и «победа» для него уже сейчас многое значат. Имя старшего сына — Батырбек, и все родные в один голос утверждают, что правнук и прадедушка очень похожи…

Материал подготовила Елена Моисеева.

Виктор Иванович Яковлев

Великая Отечественная… В этих двух словах — судьбы десятков миллионов семей. Историй, во многом схожих, но каждый раз уникальных. Историй тяжелых и трагичных, но о которых нельзя умалчивать и забывать — в них яркий пример силы духа, стойкости и мужества народа. Одна из таких историй свято хранится и передается из поколения в поколение в семье ведущего инженера отдела охраны окружающей среды администрации Общества «Газпром добыча Уренгой» Михаила ЯКОВЛЕВА, дедушка и бабушка которого на себе перенесли все тяготы военных и послевоенных лет.


Попасть на военную службу Виктору Ивановичу Яковлеву (на снимках) суждено было в 1942 году, в разгар эпохальной Сталинградской битвы, ставшей впоследствии переломной для хода Великой Отечественной. Конечно, знать этого 20-летний юноша не мог. С первых же дней службы, еще не добравшись до Сталинграда, молодой боец прочувствовал весь ужас войны — на эшелон безоружных солдат, ехавший с его родного Ставропольского края, налетела немецкая авиация. Под бомбами и пулями фашистов, как он вспоминал в рассказах своим внукам и правнукам, погибло много ребят, а еще больше осталось изувеченных, просящих Бога о смерти.

Разведчик, служивший в пехоте, прошедший и проползший весь путь от Сталинграда до Берлина, встречался лицом к лицу со смертью бессчетное число раз. Виктор Иванович вспоминал, как было страшно ползти в одиночку с катушкой провода на спине, чтобы на нейтральной полосе докладывать по телефону обстановку на передовой. Ползти, прячась от осветительных ракет, слыша над головой свисты шальных пуль и шепотные мольбы однополчан. Ползти буквально по трупам и оторванным частям тел. Но остановиться, повернуть назад он не мог, помня о долге перед боевыми товарищами, своей семьей и Отечеством. В возрасте, когда его ровесники только-только научились уверенно держать в руках бритву, Виктор Иванович был уже седым.


Во всем этом кошмаре едва ли не единственной отдушиной и радостью были долгожданные письма от родных и близких. Так выглядят трогательные строки одного из многих сохранившихся писем Виктора Ивановича домой:

«…Дорогая мамочка, пишу письмо за письмом вам, а от вас нет и нет. Не знаю почему: или не доходят или мало пишите. Но мне не терпится, пишу почти каждый день, а как вечером дождусь письмоносителя, то спрашиваю, что есть мне письма, а он отвечает, нет тебе — нет письма. Все получают, а мне так обидно становится.

А потому дорогая мамочка прошу вас, пишите больше писем мне, будет веселее. Тут еще переживаю, да и писем нету, нечем утешиться, а и плохо когда не знаешь как дела… Остаюсь жив. Ваш сын» (15 июля 1944 года, орфография и пунктуация автора сохранены).

И с кем, как не с близкими делиться солдатам самыми сокровенными своими переживаниями в самые тяжелые минуты жизни:

«…Я дорогая Мамочка, не хотел бы вам писать такого письма, но я не мог один в своем сердце переносить такие трудности. Дорогая Мамочка я сейчас очень и очень переживаю, и жизнь моя сейчас сочтена. И вот вспоминая про вас, что где-то далеко, далеко на востоке у меня есть родной дом, родная Мамочка и братцы, и сердце у меня болит. Но вы Мамочка не падайте духом, судьба человека решает жизнь или смерть, хотя и меня не стоит. Все равно не горюйте, значит мне богом наречено так. Так — что я так и рассуждаю, что бог даст: если останусь, жив, то значит счастье мое, а погибну, то судьба такая и ничего против этого не поделаешь. Сижу я сейчас один в блиндаже, пишу вам письмо, а слезы из глаз наворачиваются и сердцу становится очень больно. Эх, дорогая Мамочка, и какие мы не счастливые в жизни, но ничего, судьбу рукой не отклонишь, что будет… А вам обратно говорю, что не плачьте и не горюйте, жив буду, вернусь…»

(27 сентября 1944 года).


Красноармеец Виктор Яковлев переписывался не только с семьей в Ставрополье, но и с младшим братом Георгием, также бившимся с врагом на передовой. Вместе они мечтали встретиться в Берлине, возле руин Рейхстага. Но Георгию не было суждено дойти до Германии — «проявив геройство и мужество», как говорилось в извещении, он погиб 6 ноября 1944 года в битве под польским городом Лигница. Виктор Иванович же, вопреки всему, дошел до вражеской столицы, по роду службы успев поучаствовать в контрразведывательной организации «Смерш» — «смерть шпионам» и в охране генерала Рокоссовского — будущего маршала, принимавшего первый Парад Победы.

У будущей его супруги, также уроженки Ипатовского района Ставропольского края Раисы Васильевны Яковлевой, военные годы оставались в памяти в первую очередь как тяжелейшие трудовые будни. С каждодневными голодом, нуждой и недосыпанием на протяжении нескольких лет. Юная труженица тыла, несмотря на все это, еще и являлась донором крови для солдат. Будучи почетным донором, не стала она изменять этому доброму делу и после сороковых. Память о роковых годах войны осталась строками в дневнике Раисы Васильевны, где она записала и несколько своих стихотворений.

Память о Великой Отечественной сохранилась не только в этом дневнике и в рассказах Виктора Ивановича о жизни и боях на передовой. В семье Яковлевых до сих пор сохранился специальный уголок, где собраны все фронтовые письма, многочисленные ордена и награды, фотографии и наградные листы героя. Воспоминания о «великих тех годах» сам Виктор Иванович носил не только в своих мыслях, но и в теле — осколками и шрамами от многочисленных ранений война оставалась с ним до последних дней его жизни. Так же, как до последних дней оставалась с ним память о брате и боевых товарищах, «не вернувшихся с полей».


Чтобы почтить их, каждый год 9 Мая он исправно приносил цветы к Вечному огню. Теперь всегда 9 Мая чтут память и подвиги Виктора Ивановича его внуки и правнуки…